Регистрация / Вход Пн, 05 декабря 2016, 15:31

Курышев: «Мне не в чем раскаиваться»

Депутат Законодательного Собрания Владимирской области Сергей Курышев, обвиняемый в совершении «пьяного» ДТП, в котором погиб человек, в последнем слове на суде заявил, что не совершал инкриминируемого ему деяния. Он также поблагодарил сотрудников ФСИН, которые охраняли его в СИЗО на стадии судебного разбирательства
8 Июня 2015, 18:20 55 5544

«Мне дико находиться здесь, в судебном зале, и слышать в свой адрес обвинения, которые по моей психологии даже ко мне не подходят и не причастны», - 8 июня во время своего последнего слова на суде заявил депутат Законодательного Собрания Владимирской области Сергей Курышев. Он обвиняется в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации — совершении в состоянии алкогольного опьянения дорожно-транспортного происшествия, повлекшего смерть человека.

Напомним, в ночь с 18 на 19 мая 2014 года недалеко от посёлка Мелехово Ковровского района произошло ДТП с участием внедорожника Range Rover, принадлежащего депутату Сергею Курышеву. Он столкнулся с малолитражкой «Ока», водитель которой, местный житель Анатолий Ермаков, скончался на месте. Лицо, управлявшее иномаркой, скрылось. Курышев заявил, что автомобиль у него угнали. Однако Следственный Комитет установил, что за рулём был именно он, и 25 июля прошлого года депутат ЗакСобрания был взят под стражу. Суд начался в этом году.

Государственный обвинитель Сергей Кальков попросил суд назначить Курышеву наказание в виде шести с половиной лет лишения свободы в колонии-поселении. Кроме этого, родственники потерпевшего требуют взыскать с депутата 2 миллиона рублей в качестве компенсации морального вреда.

Выступая в ходе прений сторон, Роман Ардыкуца попросил судью оправдать Сергея Курышева за недоказанностью его вины и направить дело на доследование с целью привлечь к ответственности истинного, по мнению защиты, виновника ДТП - Александра Клюшенкова-младшего, сына бывшего главы Ковровского района (в начале своего выступления Ардыкуца утверждал, что Клюшенковы «Курышева подставили жестоко, беспринципно и подло»).

ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО КУРЫШЕВА

По хронометражу выступление подсудимого заняло 735 секунд (двенадцать минут с четвертью). Дольше всего, на протяжении 200 секунд, Сергей Курышев говорил о том, что обвинительное заключение прокурором не изучалось, а предварительное следствие велось непонятно как.

132 секунды Сергей Курышев посвятил тому, что два года назад он потерял в ДТП маму, так что ему чувства родственников погибшего Анатолия Ермакова понятны больше, чем кому бы то ни было. Кроме того, в это время вошёл рассказ подсудимого о том, что он до гибели матери также потерял и отца, а также о том, что никому нет дела до того, что у него есть семья, двое малолетних детей.

Высказывания Курышева про то, что ему дико находиться в суде, про то, что он не понимает, как такое стало возможным с ним, и про то, что если бы он был виновен в ДТП, то он бы ситуацию разрешил, заняли 120 секунд.

Сергей Курышев решил высказать благодарность всем неравнодушным к нему людям — от членов семьи и работников СМИ, до сотрудников УФСИН, которые охраняли его в СИЗО в очень достойных условиях. На это он потратил 95 секунд.

В течение полутора минут подсудимый рассказал о фактах нарушений закона при его аресте и продлении сроков его содержания под стражей.

Александра Клюшенкова-младшего, сына бывшего главы Ковровского района, Сергей Курышев упомянул всего 2 раза. Он даже сказал, что не обвиняет его ни в чём, так как реализацией мастер-плана по его, Курышева, «подставе» руководил отец, а не сын, который, со слов Курышева, не в состоянии принимать какие-то решения в подобных ситуациях.

После того, как подсудимый Сергей Владимирович Курышев закончил, а судья отправился в совещательную комнату, одна женщина, находившаяся в зале суда, выкрикнула: «Молодец, Сергей Викторович! Умница! Молодец!».

Вот полный текст последнего слова Сергея Курышева:

Загрузка плеера

Антон Колосов, председатель Ковровского городского суда:

  • Подсудимый, встаньте! Вам предоставляется последнее слово в соответствии со статьёй 293 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации

Сергей Курышев, подсудимый:

  • Последнее слово...
  • Самое тяжёлое в нашей жизни — это терять родных, близких или друзей. Это чувство, как никому, мне знакомо, больше всех, наверное
  • Два года назад я потерял на дороге свою маму, которая попала под автомобиль. Мне позвонили, я приехал, она ещё была живая. Вытаскивали её из-под «ГАЗели», которую не могли подвинуть из-за колейности, из-за сугробов, вот
  • Им (сотрудникам ГИБДД и спасателям) было сложно, и мы её своими руками оттуда вытаскивали, но, к сожалению, спасти её не удалось, она погибла
  • Был суд над человеком, кто был виновником этой аварии
  • Я ни на одно судебное заседание не ходил, потому что для меня это было несовместимо с моей психологией, потому что я хотел всё это поскорее забыть и вообще никак ни о чём слышать в суде, тем более, не заявлял никаких требований (о возмещении морального вреда), исков и тому подобное
  • И я даже не знаю, какое было судебное решение, просто я этот момент исключил из своей жизни, он мне не нужен. Человека (маму) всё равно не вернуть, а суд, я думаю, что достойно наказал человека, виновного в этом происшествии
  • Также ранее, перед смертью матери я потерял своего отца, также два года назад, через... Вот
  • Поэтому мне все эти чувства знакомы
  • Мне дико находиться здесь, в судебном зале, и слышать в свой адрес обвинения, которые по моей психологии даже ко мне не подходят и не причастны
  • Всем понятно, что я имел возможности, и финансовые и другие, если бы эта ситуация была моя, если бы я был виновником этой ситуации, я бы её в первую очередь бы решил с потерпевшим, потом бы разобрался в ситуации, как она была на самом деле, и искренне бы, если бы я был виноват, я свою вину загладил бы полностью перед стороной потерпевшего
  • Но, в данной ситуации, ситуация — не моя, я не должен решать чьи-то другие чужие проблемы, как-то их заглаживать и что-то делать
  • Но, тем не менее, я нахожусь сейчас в заключении, и продолжается судебное разбирательство по этому вопросу
  • С моей стороны, для меня это просто никак неуместно, вот
  • Всё, что говорится стороной защиты потерпевшего, предъявляются немыслимые требования. С самого начала, когда это дело было ещё на предварительном расследовании, сторона защитника потерпевшего писала в суд, что я виноват, надо меня арестовать, поддерживал полностью сторону предварительного следствия
  • Сейчас сторона (потерпевшего) также ещё выставляет иски несоразмерные, и вообще не относящиеся ко мне, когда все понимают, что сумма (два миллиона рублей), я бы её решил, я уже повторялся. Я больше трачу на адвокатов и теряю здесь свой бизнес, и всё остальное
  • Потом никто не думает, что я воспитываю двоих детей малолетних. Всем как бы на это... закрывают глаза (на) то, что есть семья, то, что есть положительные характеристики, то, что есть несудимости, не привлекался ни к какой ответственности. Это ничего не меняет в позиции, на которую было направлено предварительное следствие
  • Прокуратура мне по максимуму запрашивает шесть с половиной лет в колонии-поселении. Я не знаю, там, наверное, не сидят такие сроки — шесть с половиной лет, в колонии-поселении, я конечно, могу ошибаться
  • Вот, это всё как бы чрезмерно, и направленность всего предварительного следствия была, и здесь поддерживается, на обвинении меня в полном объёме и на максимальный срок
  • Хотя, я уже в начале судебного заседания, когда суд начинался, просил вернуть дело прокурору, вот я не говорю уже о восьми томах, которые есть в деле, я сейчас обращаю внимание на обвинительное заключение, которое у меня сейчас в руках находится, как это всё рассматривалось, как это всё исследовалось, какие делались выводы, умозаключения
  • Я открываю первую страничку, далеко ходить не нужно. Я ждал, когда у нас обвинение хоть обратит на это внимание: копия заключения обвинения по уголовному делу №46816. Я не знаю, чьё это уголовное дело, но это не моё уголовное дело — 46816
  • (В обвинительном заключении) искажены мои личные данные. Искажены мои показания
  • Сделаны непонятные умозаключения следователем в одностороннем порядке, не рассматривая ничего вообще, перефразируя показания того же (свидетеля) Радаева, когда он видел человека в светлой одежде, ему навязывают, что он видел человека в светлой одежде, но он был в синей одежде
  • 11 ноября 2014 года уголовное дело №24816 и уголовное дело №26046 соединены в одно производство, и соединённому уголовному делу присвоен номер 26046. Я не знаю, чьё это дело, также, 26046. Мы рассматриваем здесь другое дело
  • И, что самое интересное, что утверждено (обвинительное заключение), написано «утверждаю: первый заместитель прокурора Владимирской области, старший советник юстиции Н.Н. Хлустиков». Подпись стоит
  • Как это дело проверялось, я не знаю. Как оно читалось, когда мы слышали, что треть обвинительного заключения гособвинитель здесь пять часов зачитывал?
  • Дело поступило 15-го числа (15 декабря 2014 года) в прокуратуру, 19-го числа оно оттуда вышло с восемью томами, с обвинительным заключением. Я делаю выводы, что оно вообще никак не рассматривалось, это дело
  • Я нахожусь уже одиннадцатый месяц в заключении, я сломал здесь всю голову, меня мысли не покидают: как такое, вообще, возможно?
  • Как возможно посадить человека, который даже не совершил тяжкое преступление, если бы он даже совершил это преступление, сделать заведомо ложным то, что были угрозы господину (Александру) Клюшенкову (сыну бывшего главы Ковровского района), которые никак не доказаны, и которые будут доказаны с моей стороны, что это было не так
  • (Клюшенков сумел) смотивировать всё, обложиться везде следствием, посадить (в зал суда) защитника потерпевшего (Александра Логинова), бывшего начальника следствия, предварительное следствие себя вело непонятно как, навязывая мне мою вину, которую я не совершал, чтобы признался, и получил два года условно
  • Они уже готовы были на всё, лишь бы признался в этой ситуации, потому что дело тёмное и грязное, все это понимают, и знали с самого начала, когда это дело начиналось, когда меня по волевому решению господина (Дмитрия) Ефремова (начальника отдела по расследованию особо важных дел Следственного управления Следственного комитета России по Владимирской области) арестовали
  • Не просто так меня арестовали, хочу вас заверить
  • Также продление всех сроков ареста, которые были, не говоря о Ковровском городском суде, я не имею в виду то, что, когда дело поступило в суд, это по практике так положено, но до того, как дело поступило в суд, на стадии предварительного следствия, (были) необоснованные задержания меня
  • Когда меня первый раз арестовывали, пришёл сам начальник отдела по особо важным делам (Дмитрий Ефремов) и глотку рвал в суде, перекрикивая всех. Приходили люди, которые готовы были поручиться за меня — уважаемые люди, почётные граждане Владимирской области. Но он перекричал всех — меня арестовали
  • Второй раз он пришёл … меня повезли на продление срока ареста, посадили меня... Уважаемого судью Егорова, бывшего работника Следственного комитета, тоже как то не очень всё логично, когда меня с такими нарушениями арестовали, что потом апелляция это всё апеллировала очень долго
  • Я не понимаю, за что я сижу? Какое наказание? Для меня это непонятно. И какую-то...
  • Если кто-то пытался мне что-то навязать, то это бесполезно. Это не тот случай, я не тот человек, кому что-то можно навязать, меня не пугает ни что в этой жизни
  • Ещё я хочу сказать, что я благодарен всем людям, которые ходили на суд, поддерживали меня
  • (Я благодарен) моей семье, друзьям, журналистам, средствам массовой информации, которые вели всё это дело с самого начала, практически не пропуская ни одного судебного заседания
  • Спасибо хочу сказать всем людям, которые писали мне письма, которые переживали за (мою) судьбу и за всё происходящее
  • Выражаю благодарность также руководству УФСИН по Владимирской области. Всё (было) достойно, законно, нет вопросов ни по содержанию (меня под стражей), ни по тому, что я увидел, будучи в трёх следственных изоляторах — это СИЗО №1 (в городе Владимире, на улице 9 января), ПФРСИ (помещение, функционирующее в режиме следственного изолятора при ФКУ тюрьма 2, это «Владимирский Централ»), а сейчас я нахожусь в ИК-7 (в посёлке Пакино, Ковровского района)
  • Посмотрел, увидел всё, никаких вопросов у меня нет, всё достойно, чисто аккуратно
  • Начальнику ФКУ ИК-7 Владимирской области огромную благодарность выражаю, оперативникам, которые охраняли меня, как президента. Не знаю, с чем это связано, но охрана (была) полностью, всего, каждый мой шаг сопровождался
  • (Я благодарен) свой защите, конечно, которая бьётся не на жизнь, а на смерть, пытаясь доказать, что нет моей вины в этом (преступлении)
  • Я не знаю, что ещё говорить, мне не в чем раскаиваться, мне нечего (больше) говорить, всё, что надо я сказал; всё, что надо проверить, сейчас проверяется всё, что было сделано в мой адрес. Я думаю, что это всё долго не затянется, сейчас рано ставить какие-то точки в этом деле, потому что я уже не один раз говорил, что не всё чисто здесь
  • Я никого не обвиняю, то, что люди говорили здесь, в суде, это ихнее право, они могут всё, что угодно говорить, им с этим жить
  • Я даже не обвиняю Клюшенкова Александра Александровича в этом, потому что он имеет своего слова, за него говорил его отец, все действия делал его отец. Он (Клюшенков-младший) не способен принять какие-то решения, тем более в такой ситуации

Антон Колосов:

  • Всё у вас подсудимый?

Сергей Курышев:

  • Да, всё

ПРИГОВОР БУДЕТ ОГЛАШЁН ЗАВТРА

Председатель Ковровского городского суда Антон Колосов назначил начало оглашения приговора на 9 июня, на 10:00. До этого он уточнил у Сергея Курышева, позицию кого из своих защитников он поддерживает - Романа Ардыкуцы или Юрия Щиголева?

Ардыкуца в ходе прений сторон просил оправдать Курышева в связи с непричастностью к совершению преступления, предусмотренного частью 4 статьи 264 и частью 1 статьи 306 УК РФ. Кроме этого, он потребовал вернуть дело прокурору для того, чтобы установить лицо, которое следует привлечь к уголовной ответственности за совершение ДТП. Также Роман Ардыкуца попросил, в случае признания Курышева виновным, переквалифицировать обвинения с части 4 статьи 264 УК РФ на более «лёгкую» часть 3 той же статьи, так как, с его слов, в ходе судебного разбирательства не было доказано, что в момент аварии Сергей Курышев находился в состоянии опьянения.

Юрий Щиголев просил же просто оправдать Курышева в связи с непричастностью к данному преступлению.

Подсудимый сказал, что он поддерживает позиции обоих защитников.  

Смотрите также
«Сдуть с дела Ладоги архивную пыль»
Участники импровизированного митинга в память о событиях пятилетней давности на турбазе «Ладога» в день выборов в Госдуму призвали Следственный комитет вернуться к уголовным делам о фальсификациях на временных избирательных участках