Регистрация / Вход Пн, 05 декабря 2016, 03:32

«У вас есть механизм деланья людей владимирцами?»

Brajkina
Анна Бражкина
23 Ноября 2016, 12:42 1 792
фото с сайта Европейского Университета в Санкт-Петербурге

Алексей Миллер - доктор исторических наук, профессор Европейского Университета в Петербурге и Центрально-Европейского университета в Будапеште, до 2014 - ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН. Автор сотен статей и тринадцати книг на русском и английском языке, вышедших в Москве, Санкт-Петербурге, Будапеште, Нью-Йорке и Киеве. Занимался исследовательской работой и преподавал в России, Австрии, Венгрии, Германии, Югославии, Польше, Литве, Англии, Франции, Швейцарии, Украине. Ведущий российский эксперт по сравнительной истории империй нового времени, национализму, политике памяти в 20 и 21 веке. Член российского Совета по внешней и оборонной политике, член Валдайского клуба.

19 ноября Миллер в рамках владимирского книжного фестиваля «Бу!Фест-История» прочел публичную лекцию «Наследие империй и становление российской государственности». Мы побеседовали с ним о его впечатлениях от Владимира.

  • Вы не в первый раз в наших краях, можете сравнить свои впечатления?

Да, я два месяца студентом... Об этом надо говорить в таком пафосном краеведческом ключе — Миллер два месяца провел на Владимирской земле! (смеется). На самом деле держали нас в сосновом лесу, под Ковровом, не помню, как называлось это место. Рядом была большая колония или тюрьма, не знаю. И в этом поселочке не продавали спиртное. И мы бегали в Ковров в самоволку за водкой, разумеется.

Для московской молодежи 1980 года (Москва только что пережила Олимпиаду), это был колоссальный контраст. Тогда и Москва-то не была особо фешенебельным местом, даже на фоне Олимпиады. А уж Ковров! Это было нечто вообще экстремальное. Зато теперь - гуляешь по вашему городу и никакого контраста с Москвой. Заходишь в кофейню, и она симпатичнее, чем основные московские кофейни, какая-нибудь Венская, например. Заходишь в ресторан, и он ничем не отличается от такого же пивного ресторана в Москве. Единственное отличие - люди не такие забеганные, как-то все поспокойней, уютней. Правда, кроме джунглей Амазонки, везде уютней, чем в Москве.

  • Вот Вы, специалист по истории государственностей и наций, оказались во Владимире, колыбели российской государственности. Наш город множество раз играл особую роль в российской истории — тут Россия дистанцировалась от Киева, здесь собиралось народное ополчение в Смуту, на владимирских землях была столица опричнины, в 1812 сюда массово бежала от Наполеона московская знать, при советской власти это был место «за 101 километром»... Но нынешний город гораздо скромнее собственной истории. Возможно ли использовать избыточные исторические ресурсы для реального усиления значимости города?

Я впервые нахожусь во Владимире и не способен сказать на эту тему что-то вразумительное. Но вот что мне кажется. Все эти опричнины, Грозные, отдалился-не отдалился Владимир от Киева... Все это настолько далеко, что не имеет никакого значения. Конечно, с этим можно какие-то игры производить, но они к реальной истории никакого отношения не имеют. Ну объявим мы Владимир колыбелью русской государственности... А до этого был у нас Киев-мать городов русских, потом стал Новгород Великий, был еще сюжет про Старую Ладогу, как колыбель русской государственности. Ребеночек один, а колыбелей у него черт знает сколько. Это все не интересно. Для меня. Интересней другое.

Вот смотрите — Владимир, как и любой другой русский город, которому повезло не быть разрушенным, стоит на наследии 19 века. Идешь по главной улице и что-то из 19 века постоянно привлекает внимание — то водная колонка какая-то, то провинциальный ар-нуво, например, там, на углу Московской, такой смешной дом с масками, напоминает безвкусицу рижского Эйзенштейна (вы же знаете, что папа нашего великого кинематографиста был китчевым архитектором?). Но непонятно - какая жизнь тут была? Кто это соорудил? Что за этим стоит? Кто делал тут «век капитализма»?

Вот мы говорим сейчас — слава богу, попрощались с коммунизмом, начинаем уважать частную собственность, хотим, чтобы у нас развивалось предпринимательство. Так расскажите — тут жил купец такой-то, и он знаменит не только тем, что пожертвовал на художественный музей. У нас же купец фигурирует в общественном пространстве только если он отстегнул на благотворительность, да и то редко. Но купец интересен прежде всего тем, как он эти деньги заработал. Ведь в 19 веке люди деньги именно зарабатывали! Это не были ушкуйники, которые грабили с топором на большой дороге.

Владимир — это же еще и город владимирцев. Как этот город владимирцев разворачивает свою историю — это очень интересно. Может ли обычный человек, который живет во Владимире, рассказать веселые, интересные, познавательные истории про свой город? Это нужно в том числе и для молодежи, которая приехала сюда учиться. У вас есть какой-то механизм деланья людей владимирцами? Хотя бы на время? Мне кажется, что именно это очень важно.

Вот вчера я шел по городу и увидел чудесную доску со словами о том, что в этом здании учился Венедикт Ерофеев, русский писатель. В дополнение к этой доске нужно бы еще какую-нибудь плашечку поставить, с объяснением, кто такой лирический герой Веничка, и как он соотносится с великим писателем Ерофеевым. Пусть город разворачивается как текст. Остановился на полторы минуты и прочитал. Если молодому человеку расскажут, что такое «Москва-Петушки» и каким языком это написано, и что он, прочитав эту книжку, узнает много новых слов для дальнейшего общения, вот тогда он, может быть, найдет книжку и прочтет.

  • Известно, что Вы полагаете углубление федерализации наиболее здоровым сюжетом будущего российского политического развития. Видимо, федерализация предполагает и некую специализацию регионов?

Экономическая специализация регионов действительно может стать основой политического единства государства. Если есть некий мощный промышленный центр, то было бы хорошо, чтобы рядом располагался регион аграрный. Они взаимодополняют друг друга. В Советском Союзе, как вы помните, считалось, что правильное развитие должно привести к тому, что в какой-то момент все регионы окажутся одинаковыми — у каждого будет промышленость, сельское хозяйство, опера и драмтеатр, кинематографическая студия и так далее и так далее. В некотором смысле и поэтому СССР так легко развалился.
  • В чем может заключаться специализация Владимирской области?

Это вопрос к владимирцам. Тут есть и промышленный, и аграрный потенциал. И очевидные рекреационные ресурсы. Главная особенность Владимира, конечно, заключается в его расстоянии от Москвы. Все-таки вы достаточно далеко живете от Москвы, чтобы она не успела вам отравить воду, почву, воздух и все остальное. Но с другой стороны, вы достаточно близки к Москве, чтобы у вас появились какие-то дополнительные возможности - бизнесы, которые ориентированы на обслуживание не только владимирцев, но и москвичей. Я, например, обнаружил у вас какую-то хвастающуюся своим оборудованием зубопротезную клинику. Менять зубы — штука дорогая, вот голландцы так вообще летают менять зубы в Венгрию. А уж москвичам во Владимире делать это одно удовольствие. Думаю, что есть масса подобных возможностей, но не такой бессмысленный гуманитарий, как я, должен на эту тему рассуждать.

Бросается в глаза, что туристический потенциал используется недостаточно. У вас есть Владимир/Боголюбово и Суздаль. Человек приезжает во Владимир на один день и ночевку. И понятно, что он видит - два собора, может быть, еще монастырь, и Большую Московскую улицу. Нужны какой-то маленький и большой путеводители по городу, нужны карты, этого недостает. Потом человек едет в Суздаль. И все. Нужно еще что-то рекреационное, что-то связанное с природой, что задержит туриста хотя бы на одну или две ночевки. На лошадке, на лодочке с детьми покататься. Поесть-попить на природе. Вот в Молдавии, например, туристу смотреть совершенно нечего. Но и они умудряются развивать туризм. Крестьяне (у них там большие усадебные хозяйства) строят большую веранду и устраивают гигантских размеров обеды с вином, песнями и танцами. С точки зрения московской профессуры это, конечно, китчеватая вещь. Но китч такая штука, которая всем нравится, но все боятся в этом признаться.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции