Регистрация / Вход Чт, 08 декабря 2016, 07:07

Цех фальшивых монет

artux
Дмитрий Артюх
29 Ноября 2016, 12:07 3 1253

До революции владимирские умельцы выпускали фальшивые деньги в промышленных масштабах. Но отвечать за это пришлось не владельцам производства, а простым мастерам.

Около города Радужного в поселке Коняево есть завод электроосветительного оборудования - ЗАО «Свет», принадлежащий депутату Законодательного Собрания Владимирской области от партии «Единая Россия» Василию Муханину.

Хорошо известные во Владимирской области и за ее пределами люстры и светильники коняевский завод начал производить всего лет 60 назад. А до этого на предприятии занимались производством сельскохозяйственного инвентаря и кресел для тракторов Владимирского тракторного завода. Основан завод был в конце XIX века крестьянином деревни Коняево Ефимом Ковалевым исключительно как производство серпов. Началось все с одной кузницы и точильни, но уже к 1913 году производство обросло огромной территорией, было выстроено множество цехов и складов, конный привод заменили нефтяными двигателями.

Хозяева пристально следили за развитием технической мысли. Ефим Ковалев несколько раз даже ездил в передовую Англию, чтобы не отставать от прогресса. На фабрике использовали самое современное оборудование. Ковалев сам придумал гнульную машину, благодаря которой сильно упрощалось и удешевлялось производство серпов. «Везде применялся ручной способ гнутья серпов, когда необходима масса рабочих; при машинном гнутье число рабочих уменьшается более, чем вчетверо». Тщательно оберегаемая от любопытных конкурентов, секретная машина стояла в специальной мастерской.

Завод, выпуская более миллиона серпов в год, стал в Российской империи главным производителем этого незаменимого в ту пору в сельском хозяйстве орудия труда. Серпы с фирменным клеймом Ковалевых - «рюмкой офени» развозили по всей стране, и даже добирались до Китая, Японии, Индии, Швеции, Румынии, Сербии, Болгарии, Турции. Так что прототипом одного из двух главных символов советского государства, изображенного на гербе СССР и олицетворяющего крестьянство как класс, возможно был именно наш владимирский серп.

Но, похоже, хозяева фабрики жали прибыль не только серпами. До сих пор в Коняево и округе ходят рассказы о том, что заводчики Ковалевы вместе со своим шлифовальщиком Ястребовым тайно изготавливали фальшивые деньги. Подтверждение этому нашлось в одной из дореволюционных владимирских газет.

В феврале 1907 года во Владимирском окружном суде слушалось дело по обвинению слесаря коняевской фабрики Алексея Ястребова в изготовлении фальшивых пятирублевых золотых монет. За год до этого – 16 февраля 1906 при обыске в мастерской Ястребова с целью изъятия чертежа той самой секретной гнульной машины, который слесарь якобы изготовил для конкурентов Ковалевых за 50 рублей, в шкафу на стене был найден целый мини-монетный двор:

1) сделанная из медного ружейного патрона формочка в двух частях с гипсовыми изображениями лицевой и обратной стороны 5-рублевой золотой монеты, т.е. портрет императора Николая II и государственного герба с соответствующими надписями;

2) медное кольцо с гипсовым отпечатком одной стороны 5-рублевой золотой монеты, а именно, государственного герба с надписью «5 рублей 1899 г.»;

3) 34 стальных гравировальных пунсона или сечки с изображением букв, цифр и других знаков;

4) стальной штамп (пунсон) в виде короткого зубила, с концом, изображающим портрет императора Николая II, в размере 5-рублевой золотой монеты;

5) металлическая пластинка с 3 пробными оттисками золотой 5-рублевой монеты;

6) шесть кружков желтой меди величиной в 5-рублевый золотой;

7) два цинковых кружка величиной с двугривенный;

8) фальшивая монета в 20 копеек, сделанная из цинка;

9) восемь старинных и порченных монет, серебряных и медных.

Еще более занятные вещи нашли при повторном и более тщательном обыске через два дня под полом за печкой в той же секретной комнате, в шкатулке: 21 фальшивая монета 5-рублевого достоинства, а так же:

1) прибор для штампования монеты 5-рублевого достоинства, состоящий из 2 колец, двух штампов с изображением герба и портрета государя императора и так называемого «пестика» от эксцентрического пресса, на конце которого имеется выгравированное изображение головы императора;

2) металлическая формочка для отливки рублевой монеты 1897 года из двух половинок с гипсовыми оттисками лицевой и обратной стороны этой монеты;

3) запас хлористого золота для золочения монет;

4) 4 стальных штампа с концами в виде кружков, величиной – два в 5-рублевую золотую монету, одна в монету 15 копеек;

5) несколько кусков различных металлических сплавов;

6) кусок олова;

7) лист красной меди весом в 1 фунт 46 золотников;

8) несколько пластинок и обрезков красной меди;

9) кусок дерева с вырезанным в нем отверстием размером в 5-рублевую монету с золотыми блестками на дне его;

10) деревянная формочка для литья с остатками гипса;

11) железный ковш с застывшим салом;

12) увеличительное стекло;

13) берестовый фонарь.

Специальные исследования на Петербургском Монетном Дворе доказали, что найденные у Ястребова фальшивые пятирублевки изготовлены найденным у него же прибором для штампования, а все остальные предметы признаны подходящими для фабрикации фальшивых монет: гипсовая формочка в металлической оправе – для отливки фальшивых рублей, формочка из ружейного патрона и форма с изображением герба – для отливки 5-рублевых монет, стальные пунсоны – для нанесения надписей на монетах.

Первоначально Алексей Ястребов виновным себя в изготовлении фальшивых монет не признал, сказав лишь, что несколько лет назад делал попытки изготовления 5-рублевых монет с помощью им же сделанных штампов и формочек, но попытки успехом не увенчались. Однако, впоследствии, слесарь показания свои изменил, заявив, что занимался фальшивомонетничеством с 1898 года по наущению никого< иного, как сына Ефима Ковалева – Дмитрия Ковалева.

Ястребов, по его же словам, стал жертвой хозяйских интриг. Он устроился на коняевский завод на достаточно скромные 20 рублей в месяц. Но вдруг, по его словам, хозяева начали приближать его к себе, увеличили жалование до 40 рублей, оказывали большое доверие, «и чтобы окончательно прикрепить...женили на местной крестьянке» Наталье Борисовне Макаровой. После этого Дмитрий Ковалев, якобы, стал захаживать к Ястребову в мастерскую и соблазнять его рискнуть и сделать фальшивые деньги. Показывал поддельный двугривенный и добавлял: «Вот это мастера так мастера»! И однажды Ястребов согласился.

Первые опыты с гипсовыми формами успеха не принесли, тогда начали штамповать путем особой сечки и с помощью привезенного Ковалевым штамповального прибора. «Опыты были удачны, пятерки выходили настолько чисто, что нельзя было отличить от настоящих. Приступали к работам два-три раза в неделю, в летние месяцы, когда завод не работал, и каждый раз вырезали или штамповали штук по сто. Монеты Дмитрий Ковалев уносил с собой. Где производилась окончательная отделка монет, их золочение – Ястребов не знал. Каждый раз он получал за эту сверхурочную работу от Ковалева по два-три рубля».

По словам Ястребова, в итоге его замучила совесть, но как только он начинал об этом заговаривать с хозяевами, ему грозили судом. Потом вдруг нашелся повод избавиться от слишком совестливого слесаря: подозрение в продаже конкурентам секретов завода, за чем последовал обыск, компрометирующие находки и арест. При аресте Ястребов, по его словам, имел разговор тет-а-тет с хозяевами, где просил Ковалевых позаботиться о его жене и детях, учитывая, что он всю вину возьмет на себя. Но как только Ястребов узнал, что его семья тут же после его ареста лишилась и квартиры, и содержания, свои первоначальные показания изменил и сделал заявления, компрометирующие Дмитрия Ковалева. Жена Ястребова на суде рассказала, что кто-то из Ковалевых дал ей «полусотку», просил ее сходить к мужу и уговорить его снять оговор с хозяев.

Защита просила дело направить на дорасследование, потому что, по ее мнению, не все причастные к делу сидят на скамье подсудимых. «…судейская совесть не может быть спокойна, вынося отдельный приговор Ястребову, что на судебном следствии выяснились новые данные, с несомненностью указывающие на то, что не один Ястребов виноват в изготовлении фальшивой монеты, что повинны в том и другие лица, построившие на этом преступлении свое благополучие, а Ястребову уступивши только скамью подсудимых». Прокурор же, напротив, поддержал обвинение в полном объеме.

Присяжные совещались полчаса и решили, что выносить приговор действительно рано и направили дело на дорасследование. «Приговор был покрыт громом аплодисментов, на что председательствующий заметил: «Так нельзя, здесь не театр».

Что еще откопали следователи, и чем закончилось дело Ястребова — неизвестно. Газета, вскоре после первого судебного процесса, прекратила свое существование. Другие издания на суд над фальшивомонетчиком внимания не обратили. С определенной уверенностью можно сказать лишь о том, что заводчик Дмитрий Ковалев привлечен к ответственности не был. Он продолжал вполне удачно управлять серповым заводом вплоть до Октябрьской революции.