Известные художники обеспокоены тем, что платная автомобильная дорога может уничтожить уникальную натуру для пейзажей

Дмитрий Артюх:
Обозреватель Зебра ТВ
artux
Строительство платного автобана «Москва - Казань» может лишить живописцев аутентичного ландшафта. Писать с натуры «Владимирский Барбизон» приезжают художники со всего мира
ИСТОРИИ 26 Сентября, 16:53 12 2681

Число противников строительства новой платной автомобильной трассы «Москва - Казань» юго-западнее Владимира, объединенных группой в социальной сети «В Контакте» «Дорога по клязьминской пойме: НО ПАСАРАН», растет за счет самых неожиданных профессиональных сообществ. Модераторы ресурса информируют подписчиков о самых разных аспектах негативных последствий строительства автобана.

В частности, в группе приведены экологические исследования поймы правого берега Клязьмы в районе турбазы «Улыбышево», деревень Гридино, Коростелево, Фрязино, где может пройти дорога: перечислены озера, часть из которых являются памятниками природы, названы реликтовые растения, произрастающие на этой территории. Окрестности этих населенных пунктов в 70-х годах прошлого века из-за большой концентрации природных объектов были включены в специальный «Путеводитель ботанических экскурсий по Владимирской области».

Описывая часть поймы в Собинском районе, модераторы указывают на угрозу уничтожения аутентичных пейзажей в районе деревень Вал, Кадыево и Колокольница. Много лет живописные холмы с березовыми перелесками, многочисленные старицы с дубами по берегам, широкие луга и поля, старые деревенские избы и бани у прудов, белый силуэт Устьинской церкви на горизонте вдохновляли многочисленных художников из Владимирской области, других регионов страны и даже из Европы. Собинское Кадыево во второй половине 20 века стало заметным центром художественной жизни Владимирщины. Некоторые даже называют это селение «Русский Барбизон».

По некоторым данным, первым из художников поэтичность местных пейзажей открыл патриарх владимирской школы живописи Ким Бритов — уроженец Собинки. Но, конечно, ярче всех воспел в красках кадыевские просторы художник Анатолий Кувин. Он родился в 1931 году совсем рядом - на другой стороне Клязьмы в деревне Молитеево, которая сейчас срослась с деревней Угор. Владимирский искусствовед Александр Ковзун пишет, что холмы за рекой в районе Кадыево тянули к себе художника с детства:

69523650_481503762580018_4215890269406494720_n.jpg
«...холмистые кадыевские дали, видные из Молитеева, еще ребенком манили его к себе. Эти голубые холмы, расположенные за поймой Клязьмы, особенно гора с деревней Вал, по словам А.И. Кувина, представлялись ему чудесной страной, куда он должен был обязательно попасть (деревень Кадыево и Вал, собственно, не было видно, а были доступны обозрению лишь загадочные голубые холмистые дали, которые затем появились на многих картинах художника). Так и случилось. Это место стало «обетованной землей» для художника».
72278820_405498473443649_1457503164851814400_n.jpg

В Кадыево Кувин обосновался в 1970 году. Здесь он нашел и старый дом для своей мастерской, и прекрасную природу, которая не переставала вдохновлять его много лет в любое время года. На полотнах Кувина можно видеть и «синие горы» из детства, и постройки умирающей деревенской Руси, и разнотравье лугов, и купола церкви в селе Буланово, виднеющиеся над лесом, и зимние просторы, которые штурмуют лыжники.

lcTqG7NBFnk.jpg

Любовь к Кадыево Анатолий Кувин выразил не только на полотнах, но и в своих мемуарах:

«В 1970 году я купил дом в деревне Кадыево, расположенной в 3-х километрах от деревни, где я родился и вырос. До этого года три прожил в Чистухе, но скучал по родным местам. Рядом с Кадыевом в деревне Вал жил мой брат Владимир. Мы оказались соседями, что было совсем неплохо для двух художников.

Мой новый дом казался ветхой избушкой, свернувшейся на бок. Первый раз я вошел в него вместе с художником Лукиным, который приехал на черной "Волге" с каким-то москвичом в поисках икон. Они остановились около моей избушки, полагая, что внутри, в углу непременно должны быть старые иконы.

Дом я покупал не глядя, не заходя вовнутрь, поэтому и сам не знал, что там может быть. Икон в доме не было. Зато среди комнаты стояла великолепная изразцовая печь. Несмотря на то, что сруб покосился, печь стояла ровно. Она была сделана мастерски – с калориферами и медными заглушками. Александр скептически оглядел мою покупку и сказал, что хуже я найти не мог. Но я был счастлив. Началась эпопея ремонтов и улучшений, которая продолжается до настоящего времени.

В 1983 году дом сгорел. Я сохранил обгоревший сруб и ремонтирую, расширяю, укрепляю его ежегодно, все 25 лет. Примером для меня был американский художник Рокуэл Кент, который всегда строил новый дом в том месте, где собирался писать картины.

Первые годы мы с женой мало бывали в деревне. Нас манили путешествия, дальние города, новые впечатления. Когда грянула перестройка, и в поездке нельзя стало свободно купить продукты, мы повернулись лицом к земле. Власти разрешили нам огородить участок и считать эту землю своей собственностью. Для меня жизнь в деревне это не мода и даже не обычай, это потребность души. В деревне я живу в согласии с природой и с самим собой.

Деревня изобилует сюжетами. Жена любит рисовать цветы. Она выращивает их с любовью и с такой же любовью их изображает. Я рисую по сезону, чаще весну и осень. Окрестности очаровательны. Сады весной радуют буйством цветения, а летом полны ягод и фруктов.

Мы с Наташей любили ездить за грибами. На мотоцикле пробирались в самую глушь мещерских лесов и привозили целые корзины грибов и ягод. Я с увлечением рисовал лесные трофеи, и теперь старые натюрморты напоминают мне те романтичные походы. Когда в огороде поспевают овощи и фрукты я тороплюсь нарисовать обильный урожай. Изображение продуктов огорода доставляет мне гораздо больше удовольствия, чем их употребление...

Во мне живут образы, которые наблюдал в первые годы своей деревенской жизни. В 1970 году в деревне было много жителей. Почти в каждом доме – коровы, овцы, куры. По утрам местные рыбаки могли постучать в окно, с предложением свежей рыбы. Налимы, щуки, судаки ловились в реке Клязьме. На реке жил перевозчик, у него на кукане всегда плескались крупные рыбки, плати, сколько не жалко, и вари уху.

Каждый год, живя летом в деревне, я наблюдал, как меняется все вокруг. Исчезают красивые контуры старых деревьев вдоль улицы - свидетели вековой истории засыхают, не имея замены. Бензопила беспощадно срезает необъятные стволы. Новые жители не хотят слышать гомон грачей. Впрочем, грачи сами давно улетели, точнее – больше не прилетают. Живописные амбары, в изобилии стоявшие на краю деревни исчезли вместе с их старыми хозяевами. Новые люди живут в новых домах. Глаз слепит блеск новых крыш и лоск новых автомобилей.

Я, наверное, не успеваю за временем и рисую памятные мне картины старого сельского уклада. Воображение возвращает меня в то время, когда в деревне жили грачи, пели жаворонки во ржи, на лугу паслись стада коров. В полдень женщины проходили мимо окон с полными ведрами парного молока. Уборка сена представляла фантастическую картину красочного действия. Люди всех возрастов с граблями и вилами работали на зеленому лугу и в пойме реки вырастали стога свежего сена. Вечером за околицей мальчишки играли в футбол. А когда темнело, из соседней деревни доносился звук гармони».

70760521_511178766339134_2166756081085186048_n.jpg

Вслед за Анатолием Кувиным в Кадыево и соседние деревни потянулись другие владимирские художники. Здесь жили и работали Валерий Кокурин, Евгений Телегин, Владимир Калинин, Исмятула Такташов, Александр Бочкин, Юрий Качанов. Последним по времени в Кадыеве обосновался профессор художественно-графического факультета Владимирского педуниверситета (ныне Института искусств и художественного образования ВлГУ) график Владимир Рузин.

71764510_2866451320084974_2745271846390726656_n.jpg

Писать местные пейзажи несколько раз приезжал французский художник Даниэль Мале и художники из немецкого города Эрлангена. Поэтому живописные окрестности деревни Кадыево часто появлялись на художественных выставках не только во Владимире и Москве, но и в Европейских городах.

«Там собирались художники, писали, спорили, обсуждали. Такой «русский Барбизон». Жили всегда дружно очень.

Местные жители относились к нам очень хорошо. Ко мне приезжал друг-художник Валерий Полотнов. Он залез на гору, местные подходили ко мне, спрашивал: может ему поесть принести, что он не сходит с горы. Они очень с уважением: пошли, еду ему понесли.

Эти места, почему их нельзя нарушать? Потому что они очень живописные, там пойма Клязьмы, очень ровная, переходящая в холмы. На холмах леса. Очень красивое, заповедное место. У Анатолия Кувина там в Кадыево дом сгорел. Он его оставил, купил дом в другой деревне. Жил там несколько лет, но не смог, вернулся на пепелище, выстроил там новый дом», - рассказал Зебра ТВ Владимир Рузин.

70963344_2463718470330098_210995302117670912_n.jpg

Кадыевская округа попала в разработанный учащимися объединения «Поиск» Дома детского творчества города Собинки однодневный веломаршрут по следам художников Собинского района «Собинка – Арбузово – Колокольница – Кадыево».

Художественное сообщество Владимирской области с тревогой восприняло новость о возможном прохождении платного автобана «Москва - Казань» по местам многолетних пленеров.

«Очень огорчены мы были. Я знаю, что такое дорога большая. Это инфраструктура, это вырубка. Места эти красивые будут просто заутюжены. Будет шум, будет пыль, будет вонь. Мы видим это все на М7 "Волга", она через деревни проходит. Отбойники там стоят, экраны. Это все насмешка над людьми. Лучше бы ее перевести куда-нибудь в другое место. Пропадут заповедные места», - считает профессор Института искусств и художественного образования ВлГУ Владимир Рузин.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции