Регистрация / Вход Вт, 16 июля 2019, 23:23

Смерть завода

SvBitkina
Светлана Биткина
8 Июля 2019, 13:30 5 1387

Зебра ТВ по договоренности с автором начинает серию публикаций отдельных глав готовящейся к печати книги «Сто тысяч слов». Автор - известный владимирский журналист, член правления Союза журналистов во Владимирской области, один из четырех лауреатов премии за журналистское мастерство имени Николая Демьянова, многолетний собкор «Российской газеты» Светлана Биткина.

Признанный мэтр владимирской журналистики собрала под одной обложкой самый широкий спектр историй из своей богатой профессиональной практики — это и рассказы об уникальных людях, и этнографические зарисовки про исчезнувшие, но не такие уж и далекие реалии, и горькие хроники уничтожения целых отраслей экономики.


Глава: «Смерть завода»

В 2018 году закрылся флагман промышленности Владимирской области Владимирский тракторный завод. 20 июля были уволены последние 300 работников. Узнав об этом, не смогла сдержать слез. ВТЗ мне по-особенному близок. Можно сказать, родной завод. В трудовой книжке мамы было всего две записи: 1949 год – принята, 1985 год - уволена в связи с уходом на пенсию по возрасту. Мама попала на тракторный завод по распределению после окончания Харьковского машиностроительного техникума.

На улице имени 850-летия Владимира в доме № 4, в квартире над столовой ей, как молодому специалисту, дали две комнаты, в которых поселились мама, папа, бабушка Дуня, тетя Фаня и дядя Толя.

Здесь родилась и я. Стоя на балконе еще несмышленым ребенком, внимательно вглядывалась в идущих с работы, стараясь в нескончаемом людском потоке найти глазами маму. Но мама появлялась почему-то всегда, когда мощный поток превращался в тонкий ручеек, а я уставала ждать. Еще не понимала, что она, хоть и небольшой, но руководитель.

А вечерами, когда мама работала во вторую смену, мы шли с бабушкой встречать ее на обед. Светили желтые фонари, искрился под ногами снег, медленно падали из темноты снежинки, а на душе было тепло и спокойно…

Завод шефствовал над средней школой №19, в которой училась с 1 по 10 класс. И я узнала его поближе на школьной практике, когда работала в мамином цехе. Дом культуры на улице Горького, где смотрела с родителями новые фильмы, куда ходила на детские утренники и елки с подарками от Деда Мороза и Снегурочки, построил завод. А сколько слез пролила на сеансе индийской мелодрамы «Неприкасаемая»! Заводским был и пионерлагерь «Дружба» на реке Колокше, где отдыхала чуть ли не каждое лето и училась самостоятельной жизни в коллективе сверстников.

Вскоре родители построили недалеко от завода свой дом, получив льготную ссуду для молодой семьи. А через 20 с лишним лет место, на котором он располагался, понадобилось для еще одного малосемейного общежития ВТЗ, и завод предоставил нам квартиры со всеми удобствами в новом доме.

И вдруг защищенность исчезла, поток людей (18 тысяч!) иссяк до нескольких сотен человек. А самый новый цех, запущенный перед перестройкой, превратился в торговый центр «Мегаторг».

Давно говорили, что ВТЗ устарел и владимирские трактора никому не нужны. Видимо, нужно было выбить конкурента, чтобы расчистить путь на российский рынок американским тракторам такого же класса.

Миф о его отсталости разрушил ведущий конструктор завода. Вспомнил, как в самом начале перестройки на ВТЗ приезжали заокеанские специалисты. Их оценка: производство во Владимире мирового уровня, но необходимо продолжить модернизацию. А мифотворчеством у нас в конце двадцатого века занимались много и охотно. Каких только радужных перспектив не рисовали перед Владимирским тракторным заводом с начала его приватизации!

«Я убежден, что если предприятие попадет в руки финансовой компании, ничего страшного не произойдет. Оно будет работать гораздо эффективнее, чем сейчас, иметь доступ к более широкому рынку, больше будет рабочих мест и благ у людей», - делился своим оптимизмом с читателями городской газеты «Всполье» в ноябре 1994 года новый директор Иосиф Абрамович Бакалейник.

«С конца октября на ВТЗ начала работать постоянная бригада «Маккинзи» - крупнейшей международной компании по консультациям в области управления. Их услуги стоят чрезвычайно дорого: за полгода – миллион долларов, но для ВТЗ это «халява», подарок Европейского союза в рамках программы помощи крупным приватизированным предприятиям (по ней отработано 12 российских акционировавшихся предприятий). ВТЗ имеет кусочек западного рынка, монополист по производству двигателей для колесных тракторов.

Ну и наконец, выбрали ВТЗ еще и потому, что завод возглавляет молодой, но опытный и образованный менеджер. Кроме того, к Бакалейнику пришел на штатную работу выпускник одной из американских бизнес-школ Питер Дэвидсон, который создает финансовую компанию при ВТЗ. Еще один выпускник престижного американского университета Дюка Павел Парфенов (наш соотечественник) занимается маркетингом. Таким образом, на ВТЗ образовалась самая высокая в России концентрация людей, имеющих высшее американское образование по управлению», - радостно сообщали «Известия» в ноябре 1994 года в статье «Владимирские приключения гарвардского директора».

И словно в воду глядели, написав чуть ниже:

«Если все получится, то результат будет лучшим аргументом в пользу очень многих вещей: приватизации крупной госсобственности, западного образования российских менеджеров, консультационной помощи иностранных специалистов и многого другого».

Не получилось. Эксперимент кончился весьма плачевно, для завода, конечно.

«Между прочим, ВТЗ уже сегодня, можно сказать, России принадлежит менее чем наполовину. У заводчан примерно 34 процента акций родного предприятия. Столько же у одной американской финансовой группы со штаб-квартирой на Мальте. И сам Бакалейник признает, что 17 процентов в скором времени перейдут к вышеупомянутой американской финансовой группе, которая таким образом становится держателем контрольного пакета.

Если учесть, что заводчане продолжают постепенно от акций избавляться (кушать хочется, а зарплата копеечная и выплачивается к тому же с опозданием), надо полагать, владельцу контрольного пакета несложно будет еще более расширить сферу своего влияния», - сдержанно комментировал «Труд» в статье «Налетай, Америка. Подешевело» в марте 1995 года.

Несмотря на обещанные новыми хозяевами инвестиционные вливания, почти полный отказ от огромной социальной сферы, созданной тракторостроителями за полвека, в 1994 году отмечалось значительное сокращение объемов производства по сравнению с предшествующим годом.

Общий выпуск продукции сократился на 42 процента, при этом выпуск тракторов упал с 21358 в 1993 году до 11065 в 1994-м, выпуск двигателей с 84770 до 31400 штук. Производственные затраты на 1 рубль товарной продукции составили 98,7 копеек против 69,29 копеек в 1993 году. Из-за снижения объемов производства произошло сокращение 3904 человек, или 23,1%. А ведь еще совсем недавно, в 1992 году, на заводе было выпущено 34 тысячи тракторов и около 180 тысяч двигателей мощностью от 3 до 25 лошадиных сил. Коллектив рабочих, конструкторов, итээровцев, управленцев насчитывал 18 тысяч!

Падение производства, начавшееся в 1993 году, последовательно продолжалось и в последующие годы. Это закономерно вело к снижению экономической эффективности. В 1996 году затраты на 1 рубль произведенной продукции составили 1 рубль 58 копеек. Близился момент, когда существование такого убыточного производства теряло свой смысл.

Владимирской тракторный завод начали строить в 1943 году, в тяжелое военное время. 24 апреля 1945 года сюда пришла телеграмма Сталина, в которой он поздравлял коллектив с выпуском первый 500 тракторов. А в декабре 1997 года со всей остротой встал вопрос об остановке завода.

Многие тысячи людей, связанные с ВТЗ в прошлом и настоящем, задавали вопрос, что дала им приватизация родного предприятия и реформы? Почему сокращается производство тракторов, которые так нужны российской деревне? Почему, имея хозяев, в том числе и западных, ВТЗ делает ставку на многомиллионный внутренний заем?

Как сложится ситуация, предсказать было невозможно. Оптимистов оставалось все меньше и меньше. Но на заводе появился новый директор. И произошло то, чего уже мало кто ожидал: с конвейера сошли первые 45-сильные трактора, и в 1998 году было выпущено первое самоходное шасси. А когда первая машина под номером сто по команде директора – «Поехали» - «оторвалась» от конвейера и, проехав первые метры, остановилась за воротами цеха, а было это 4 ноября 1999 года, многие тракторостроители с трудом скрывали волнение. Наверное, их чувства мало отличались от чувств предшественников в далеком 45-м, чьих машин так ждала послевоенная разоренная деревня. В этот торжественный момент мне довелось присутствовать на заводе.

Как подчеркнул, выступая на митинге, директор АО «ВТЗ» Николай Тимофеевич Сорокин, 15 октября 1998 года на эту машину получили документацию, 25 декабря изготовили первые образцы. Опыта создания и освоения новой техники в такие рекордно короткие сроки на заводе еще не было. Самоходное шасси имело до 10 модификаций и пользовалось спросом у строителей, коммунальщиков, аграриев. Ускоренное создание нужной техники – путь к выживанию для завода.

Журналисты, присутствовавшие на митинге, не упустили возможности получить информацию о недавней поездке директора в Красноярский край из первых уст. Оказалось, 26 октября в Канске был открыт цех сборки владимирских тракторов, в течение года планировалось отгрузить сибирским коллегам 1000-1200 машин. Соглашение давало не только большую экономическую выгоду, но и работало на перспективу.

- Мы создаем мощный плацдарм для реализации своей техники на Дальнем Востоке, - сказал директор.

А ведь два года назад мало кто мог представить, что на ВТЗ будут говорить о перспективах и думать о будущем. В декабре 1997 года стоял вопрос о прекращении выпуска тракторов, а приезд нового директора из Москвы в январе 1998-го многими воспринимался как бесполезная жертва. От полного неверия удерживало лишь то, что Сорокин в сельхозмашиностроении – человек не случайный. Долгие годы был связан с тракторным, возглавляя промышленный отдел Владимирского обкома КПСС, работал в отраслевом министерстве, руководил крупным заводом в Елабуге…

На смену гарвардскому опыту пришел опыт социалистического хозяйствования. Он был ознаменован использованием таких ценностей, как: планирование, учет и экономия, оргтехмероприятия, работа с людьми. В ситуации, когда плата за взятые кредиты в затратах производства составляла 16%, когда завод, экспортировавший до 50% продукции, был лишен рынков сбыта, а государство полностью устранилось от поддержки своей промышленности, требовались очень быстрые и точные решения.

Вместе с профсоюзной организацией директор начал решать острейшую проблему погашения долгов по заработной плате. Своим работникам завод задолжал 8 миллионов рублей. Ситуация осложнялась недостатком наличных денег. Сорокин предложил компромисс: долги погасить товарами и услугами, а текущие выплаты производить уже в денежном выражении. Начиналось встречное движение и со стороны коллектива.

ВТЗ начал оживать. Но каждый шаг вперед давался с огромным трудом. Казалось бы, надо попросить у государства помощи, но директор предприятия, которое за два года ни у кого не взяло ни рубля, думал по-другому: «Нам не надо помогать. Нужен государственный подход, государственная помощь селу. С ростом его доходности вырастет и потребность селян в нашей технике». Это были довольно крамольные мысли для того времени.

Обо всем, что увидела и почувствовала, написала большую статью. Она вышла в конце ноября 1999 года в «Трибуне». А в мае председатель обкома профсоюза работников автомобильного и сельскохозяйственного машиностроения Владимир Владимирович Рыбкин передал приглашение директора ВТЗ. На заводе Николай Тимофеевич вручил мне наручные часы с красной фирменной буквой «В» и надписью «55 лет ВТЗ» на циферблате. За статью. Она называлась «Смерть и воскрешение ВТЗ».

Но с воскрешением я поторопилось. Стали доходить слухи, что хозяева недовольны директором. А потом узнала, что он вынужден был уйти с завода и теперь трудится в министерстве промышленности. Готовила статью о промышленной политике. Намечалась поездка в Москву, и решила, что обязательно зайду за комментарием к Николаю Тимофеевичу. Созвонилась с ним заранее и была разочарована. Передо мной в министерском кабинете сидел совсем другой человек, типичный чиновник, взвешивающий каждое сказанное слово, не похожий на того, окрыленного надеждой, смелого директора, которого встретила во Владимире.

Больше никогда не написала о тракторном ни строчки. Слишком больно. На память о любимом заводе у меня остались только юбилейные часы в коробочке.

В трагической судьбе ВТЗ, как в капле воды, отразилась типичная судьба отечественной промышленности, которая создавалась руками всего народа. Позже в этом убедят игры американцев вокруг завода особо чистого кварцевого стекла в городе Гусь-Хрустальном. Успешно расчищалась на российский рынок и дорога американским куриным окорочкам.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции