Фото молодой цветущей Алисы даёт безусловный повод вспомнить Пушкина:
Нет на свете царицы
Краше польской девицы,
а заодно и лермонтовского Печорина, ценившего в женщинах, как и в лошадях, «породу». Национальные корни почему-то неизменно приподнимали её в моих глазах. Спасибо предкам, жителям западной окраины Российской империи, которые сочли за благо перебраться от близости боевых действий Первой мировой во владимирскую тишь да гладь. Что до породистых корней, то все были из крестьян. Бабку Казберук, упокоенную у западного входа на Князь-Владимирском кладбище, звали Франциска (Евфросиния) Тофильевна (Теофиловна). Мать, работницу ткацкой фабрики в посёлке Савино, звали Ирена Францевна. Отец, Иван Тимофеевич, был здешним госслужащим. То, как называли саму дочь, окутано некоторой загадкой. И дед, и бабка ещё здравствовали в 1931 году, когда появилась на свет Алиса. «Как-то получилось, что польское мнение возобладало», – рассказывала мне Аксёнова. Скорее всего, девочку назвали Алисией, согласно польскому именному канону, но зарегистрировали обрусенную форму, возможно, по «настоятельному совету» сотрудников местного загса. В Википедии её имя при рождении – Алла. Оно остаётся лишь поводом для недоумения.
* * *
В 1990 году маститый журналист «Огонька» вспомнил, что в пору съёмок во Владимире фильма «Андрей Рублёв» по городу бродила «очаровательная молодая женщина по имени Алиса. Алиса была директором музея. С тех пор я её больше не видел». А если бы та самая женщина звалась Татьяна? Галина? Маша? Глядишь, и не вспомнил бы о ней журналист, не приехал бы во Владимир на зов этой самой Алисы, не помог своей статьёй решительно отвоевать Суздаль у партийных доброхотов, захотевших выдернуть прибыльный город-музей из Владимиро-Суздальского музея-заповедника.
Имя Аксёновой чудесным образом сопровождало её блестящую карьеру. Не счесть, как часто её имя упоминали, связывая его с именем всем известной литературной «Алисы в Стране Чудес». Никто не говорил «Страна Чудес Алисы», что было бы в высшей степени справедливо.
Однажды, в день рождения, я подарил ей красочное издание сказки Льюиса Кэрролла. То был прямой намёк на её жизненный выбор. Возможно, до меня уже кто-то сподобился на такой подарок. Я же старался найти в книге моменты, приложимые к судьбе Аксёновой. Вот лишь некоторые:
«Всё страньше и страньше! – вскричала Алиса. От изумления она совсем забыла, как нужно говорить» (приход в музей).
«Одно только плохо: Алиса не имела ни малейшего представления о том, как всё это осуществить» (первые шаги в музее).
«Ой, у меня, наверное, правда скоро голова сломается!» (от решения сложнейших проблем).
«Пусть попробуют прийти сюда за мной!.. А я на них только посмотрю и отвечу: «Скажите мне сначала, кто я!» (по адресу высоких недругов).
Конечно, я обращался к ней по имени-отчеству, хотя про себя называл только по имени. Так же называли сослуживцы и музейщики других регионов. В этом не было ничего от фамильярности. Напротив, свидетельствовало о высшем признании. Надо было дожить до того, что только имя, без фамилии, абсолютно точно имеет в виду конкретного человека. Скажем, в советском сообществе кинематографистов достаточно было сказать «Андрей ставит», «Элем снимает», «Лариса готовится», «Глеб запускает», и все понимали, что речь идёт о знаменитых режиссёрах Тарковском, Климове, Шепитько, Панфилове.
* * *
Летом 1998 года я пригласил Аксёнову быть гостьей моей авторской телепрограммы «Здесь и сейчас» на ГТРК «Владимир». Она представляла собой развёрнутое интервью с общественно значимыми личностями, чьи фамилии были, что называется, на слуху. Программа рассчитывала на откровенность собеседников, притом что им задавались самые неожиданные в том числе неудобные вопросы. До записи программы каждому гостю предлагалось ответить на типовую анкету из 24 вопросов, составленную автором. Собственноручно заполненную анкету Аксёновой, которая никогда не публиковалась, но и не составляет тайны, читатели «Зебры» могут сегодня прочесть и оценить сами. Начиная с первого вопроса и ответа на него («Кем хотелось быть в детстве?» – «Продавщицей мороженого! До войны его продавали в вафлях, которые начиняли массой из больших бидонов»), читатель погрузится в сложный мир, в котором обыкновенная русская женщина превратилась в видного руководителя общероссийского масштаба. Она любит огородничество, чтение и шитьё, при этом мечтая газифицировать Суздальский кремль. Любит поездки за рубеж, но после десяти дней путешествия её неумолимо тянет домой. Жёсткая и неуступчивая в любимом деле, сетует именно на нехватку жёсткости. Её одновременно восхищают премьер-министр Великобритании и отечественная оперная певица. Любит русские пельмени и носит японские часы «Seiko». С удовольствием ездит на мужниной «Mazda», но предпочла бы жить в последней четверти XIX века. Вопреки пережитым невзгодам и опасностям она утверждает, что «счастье было всегда!» А будь она всемогущей, то перво-наперво «навела бы порядок!» Помните, как Андрей Вознесенский написал:
Женщины есть в русских городах –
Выметают из страны бардак.
Разве не про Алису Аксёнову?
* * *
Не было в 2002 году большей неожиданности в моей жизни, чем приглашение Аксёновой стать редактором её первой книги «Суздаль.ХХ век». Для меня в таком качестве она тоже стала первой книгой, хотя общий опыт редактирования в журналистике измерялся без малого двумя десятилетиями.
«Валерий Юрьевич, вы пишете безотбойно». Я слышал от Аксёновой эту фразу не однажды, всякий раз отмечая неслыханное мною прежде словцо «безотбойно». Тот случай, когда словари русского языка молчат, но выразительность превосходит допустимость лексической нормы. Выходит, она читала мои статьи в «Молве», которые в условиях свободы слова 90-х бывали не в бровь, а в глаз. Но это же публикации, а здесь – редактура! Предложение, от которого невозможно отказаться, которое делает мне честь!
Так и вижу сегодня пред собой рабочий стол в личном кабинете Аксёновой, целиком устланный листами её рукописей, испещрённых зачёркиваниями и перечёркиваниями, клеенными и переклеенными заплатками вставок. То были рукописи автора, который сам водил пером по бумаге (не по клавиатуре компьютера!), а не наговаривал на диктофон свои рассказы, подразумевающие последующее перенесение на бумагу. Так продолжалось и в её квартире на четвёртом этаже пятиэтажного дома. Пишу об этом, вспоминая чьи-то мутные намёки на то, что книгу Аксёновой будто бы писали сотрудники музея, как некогда книги Брежнева «Целина» и «Малая Земля».
Автор всё время торопила, подгоняла меня с редактурой. Глядя на почти 300-страничный фолиант, думаю: невероятно! Если вам предоставить полугодовой отпуск, вы напишете книгу? А генеральный директор музейной империи федерального значения, у которой чуть не во всякий день то министр на проводе, то командировка в Европу, то приём высокого гостя, то открытие выставки, то здоровье пошаливает, а ещё хлопоты жены, матери, бабки, – написала! Собственноручно. А вместе мы сделали ещё две книги о Суздале в XXI веке.
* * *
Не могу не сказать о необычайной заслуге автора Аксёновой: она писала, как говорила. Ясно, просто, убедительно. В то время как абсолютное большинство из нас пишет не так, как говорит. Некогда Чехов пенял начинающему литератору на то, что его язык «недостаточно прост: надо воли себе давать больше». Вот оно! Авторская воля Аксёновой не знала той границы, у которой привычно смиряют лошадей провинциальные Пимены. Поэтому книги её, фактически музейные летописи, наполнены живым языком. И я прикладывал много усилий к тому, чтобы сохранить для читателей её эмоциональность, напряжённую, прерывистую интонацию и подачу мысли. Чтобы не затрамбовать редактурой то, что именуется «стиль».
Фирменная простота и точность её оценок нередко были удивительны. В конце «нулевых», когда городская власть пыталась поднять вопрос, чтобы по-федеральному узаконить Владимир как историческую столицу России, Аксёнова заметила при мне с довольно едкой улыбкой: «Историческая столица? Это прекрасно. Но сначала надо бы подмыться и бельё нижнее сменить». Сказав такое о городе в присутствии известного журналиста, любой руководитель масштаба Алисы попросил бы не публиковать его признание. Но этого предупреждения не последовало.
Не припомню, чтобы она держала начальственную речь с бумажными «тезисами» в руке –только импровизация! Её манера произносить «музЭй» стала частью легенды этой женщины и возвышала дело её жизни. Почти никто не понимал, что в поколении 20-х–30-х было привычным говорить «пионЭры», «рЭльсы», «бутЭрброды». Неужели аксёновский винтажный «музЭй» уйдёт от нас навсегда?
* * *
При встречах со мной она действовала по этикету, который знала, который обязана была воплощать, учитывая высоту своей должности и уровень известности. После моего «сударыня…», которое ей очень нравилось, Алиса Ивановна либо подавала ладонь тыльной стороной для церемониального поцелуя, что мне особенно нравилось, либо протягивала ладонь для пожатия, делая это, как полагается женщине, первой. Пожимая её в ответ, я часто вспоминал теорию «шести рукопожатий», по которой именно такое их число обеспечивает мысленное рукопожатие с любым человеком планеты. Через одно её рукопожатие я уже «здоровался» с Путиным, а учитывая его рукопожатие – с Михалковым, Трампом, Полом Маккартни и другими сильными или великими мира сего.
Однажды она расспросила меня о моей семье. Услышав, что во Владимир я переселился из небольшого городка Балашова Саратовской области, буквально всплеснула руками: «Там же брат мой живёт!» Дальше – больше. Оказалось, что брат её Валерий(!) Курнаев (он появился на свет в 41-ом) работал в Балашовском высшем военном авиационном училище лётчиков транспортной авиации. Вместе с моим отцом, подполковником Скорбилиным, которого знал лично! Я был поражён феноменальным совпадением из разряда тех, которые кажутся промыслительными и к которым я отношусь серьёзно. Такие совпадения, по моей мысли, являются доказательствами неслучайности построения личной судьбы. В моей биографии их несколько, и все вместе они походят на невидимую руку, которая привела меня по дороге жизни в город с названием Владимир. В 2008 году я наведался в Балашов, чтобы освежить дорогие сердцу воспоминания, созвонился с Валерием Ивановичем Курнаевым, но встретиться нам, увы, было не суждено. Зато в начале двухтысячных по своим делам я оказался в посёлке Савино и даже переночевал за отсутствием гостиницы в запертой дежурной на ночь железнодорожной станции. До утра глухо тарахтела текстильная фабрика, на которой некогда трудилась Ирена Казберук, и я неизбежно подумал: где-то здесь родилась и жила её дочь Алиса, а место это изначально – село Савино Егорьевской волости Шуйского уезда Владимирской губернии. Несмотря на его административно-географическое переселение в 1929 году большевиками в Ивановскую область.
* * *
Узнав Аксёнову ближе, я стал присматриваться не только к сопровождающим её событиям, но и … к числам. Она родилась в один год с двумя президентами России – Горбачёвым и Ельциным. И сама стала президентом Государственного Владимиро-Суздальского музея-заповедника. Дата рождения – 13.3.31 – уникально симметрична, одинаково читается в обе стороны. Это признак особенной, витальной крепости её обладателя. Сумма чисел рождения даёт 11. Переехав во Владимир, её семья поселилась в доме №11 по улице III Интернационала (ныне Большая Московская). Её фамилия в замужестве, то есть в зрелой жизни, даёт то же число 11. Владимиро-Суздальский музей-заповедник, который Аксёновой предстояло взвалить на женские плечи, узаконен на государственном уровне 11 сентября 1958 года. А её приход в музей ведёт отсчёт с 4.1.60, то есть опять-таки с числа 11. Представляя заранее скептические усмешки читателей, замечу, во-первых, что в библейской Книге Премудрости Соломона сказано: Бог «расположил всё мерою, числом и весом». Во-вторых, с онтологической точки зрения, все случайности, все совпадения закономерны. А число 11 выходит за рамки обычного счёта, объединяя две единицы – двойную силу человеческой воли и интуиции.
Разве это не про Алису Аксёнову? Сама она вряд ли обращала внимание, какие числа идут рядом с ней по жизни.
* * *
Не берусь утверждать, была ли она действительно верующей, состояла ли прихожанкой определённой церкви. Скорее, нет, чем да. Когда ходить в храм, соблюдать обряды при её государственном бремени? Выросла в семье, где все, кроме погибшего на фронте отца, были католиками. В православии крестилась уже в очень зрелые годы, выбрав себе небесной покровительницей святую Александру Римскую. Я спросил, почему не последнюю императрицу Александру Фёдоровну: та и звалась изначально Алисой, и приезжала во Владимир в 1913-ом? Оказалось, Аксёнова отчего-то недолюбливала супругу Николая II. Крестилась генеральный директор ГВСМЗ не во Владимире, где это событие непременно стало бы информационной бомбой, а в московской церкви Ильи Обыденного на Остоженке. Весьма удивилась, услышав от меня, что здесь венчались Солженицыны в последний год перед изгнанием писателя. Храм этот, один из немногих, не закрывавшихся в советское время, был и остаётся любим столичной интеллигенцией. Что касается личной веры, то в сердце Аксёновой вера, безусловно, была. И ярче всего выражалась словами «а Бог – он есть!», которыми она нередко сопровождала свои рассказы о победоносных выходах из самых критических ситуаций и поражениях своих недоброжелателей. Внимательный читатель её книг поймёт, что тема воздаяния – центростремительный нерв аксёновской исповеди. Законы высшей справедливости доказали свою полную состоятельность в её судьбе отдельно взятого человека. Это ли не чудо, это ли не сакральная Милость Мира, которую получает сторицей сеятель разумного, доброго, вечного?
* * *
На своём последнем земном ложе раба Божия Александра покоилась в главном храме Владимиро-Суздальской Руси, который жив солидарным попечением её музея и церкви. Покоилась в окружении гробниц великих владимирских князей и княгинь, почётного караула гвардейцев. Покоилась под сенью уникальных рублёвских фресок и просветлённых молитвенных песнопений архиерейского хора. По окончании панихиды собравшиеся у входа в Успенский собор проводили её аплодисментами. В кортеже из десяти автомобилей она величественно удалилась от мира сего. Самая выдающаяся из женщин, рождённых до сего дня на Владимирской земле. Олицетворяющая своей жизнью и делом священную роль женщины в истории. Истории, расставляющей всё по местам. Заслужившая памятник на все времена, о чём напрямую высказался губернатор. Я же добавлю: и книгу, написанную теми, кто сохранил в памяти образ российской Алисы в Стране Чудес.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
.jpg)
