8 сентября и.о. министра здравоохранения Владимирской области Нелли Зиновьева согласовала заявление Григория Лазарева об увольнении по собственному желанию с должности главного врача Областного клинического онкологического диспансера (ОКОД). Этому предшествовали обвинения со стороны вице-губернатора Владимира Куимова в том, что Лазарев проявлял «недружественные действия», выразившиеся в неисполнении приказа регионального минздрава, о передаче районным больницам лекарства, которые онкодиспансер приобретал для своих нужд. Выяснилось, что Лазарев отказался исполнять приказ, так как прокуратура предостерегла его о возможном привлечении к ответственности за передачу имущества онкодиспансера в пользу сторонних организаций.
Зебра ТВ обратилась к Григорию Лазареву с просьбой прокомментировать ситуацию с его увольнением. Он согласился ответить на вопросы редакции в письменном виде.
Лазарев пояснил, что решение уйти ему далось тяжело. Но он не опасается, что в отношении него могут быть предприняты репрессии, так как деятельность ОКОД уже неоднократно проверялась, и все нарушения устранялись.
Григорий Лазарев заявил, что совесть и соображения профессиональной этики не позволили бы ему поступить так, как и.о. главного врача онкодиспансера Ольга Добрынина, которая уведомила двоих заместителей о сокращении, предложив потомственному врачу-онкологу Елене Румянцевой перейти в уборщицы.
Комментируя приказ минздрава о передаче лекарств, Григорий Лазарев сказал, что в 2025 году учреждение уже передавало препараты на общую сумму около 25 миллионов рублей. Эти лекарства ОКОД возвращены не были, как и не были возмещены потраченные на них деньги. Более того, районные больницы выставили фонду ОМС счета на их повторную оплату. Когда в 2026 году ситуация повторилась, Лазарев отказался исполнять приказ, чтобы не нарушать закон.
Григорий Лазарев рассказал, что некоторые действия минздрава ставят под угрозу реализацию нацпроекта в части, которая касается помощи онкологическими больным.
***
Как вам далось такое решение об отставке? Не опасаетесь каких-либо действий против вас со стороны чиновников минздрава?
А как может даться решение оставить место, где ты проработал всю свою профессиональную жизнь? Где знаешь каждую палату, каждого сотрудника? Где помогают тысячам людей сохранить жизнь и здоровье. Невероятно тяжело.
Я ничего не опасаюсь, так как диспансер и меня, как руководителя, проверяли ежегодно все контролирующие органы, начиная с Фонда ОМС и минздрава области и заканчивая федеральными центрами — нас курирует, например, НМИЦ Радиологии. Незначительные замечания всегда исправлялись, а рекомендации учитывались.
Как вы оцениваете решение и.о. главного врача Ольги Добрыниной о сокращении должностей двух заместителей?
Я могу оценить это решение только в соответствии с приказом федерального Минздрава #116н. Эти должности — заместителя по медицинской части и заместителя по экономическим вопросам — нормативно закреплены в учреждении, и сотрудники выполняют огромный массив работы. А Елена Арнольдовна [Румянцева] ежедневно лечит больных в отделении химиотерапии на протяжении всей своей административной карьеры, при этом еще и контролируя всю лечебную работу учреждения.
Никакого приоритета в сторону медицинского персонала, кроме увеличения и так высокой нагрузки на врачей, я не вижу.
Я бы никогда не допустил такого изменения штатного расписания, а таких предложений по переходу на такие должности, которые предложили Румянцевой, мне бы не позволила сделать ни совесть, ни профессиональная этика.
Я не считаю это местью. Я считаю, что это желание [руководства минздрава] любой ценой достигнуть ясной только им цели и прикрыть собственные просчеты. Румянцева и Царькова принципиальные и порядочные люди, профессионалы, много лет проработавшие в команде диспансера. Им [чиновникам] такие не нужны.
Руководство, принимая такие решения, ни о чем нам не сигнализирует, оно заявляет открыто на совещаниях: «Если вы не согласны с нашей политикой, то идите работать в частную медицину». Только, мне кажется, это не против врачей. Это против пациентов, большая часть которых не может позволить себе лечение в частных клиниках.
Как организована онкологическая служба во Владимирской области? Какая задача и на каком уровне решается?
Онкологическая служба состоит из трёх уровней.
Первый уровень – первичный онкологический кабинет (ПОК)– это врач-онколог в поликлинике по месту жительства. Он ведет консультативный прием, занимается первичной диагностикой, распределением потоков пациентов, контролем показателей во время лечения, и наблюдает пациентов, которые завершили лечение (т.н. диспансерное наблюдение) на случай рецидива заболевания. Такие кабинеты должны функционировать во всех городских и районных больницах.
Второй уровень – это Центры амбулаторной онкологической помощи (ЦАОП) при районных больницах. В ходе реализации национальных проектов по борьбе с онкологическими заболеваниями во Владимирской области открыты 7 таких центров. Они организованы в многопрофильных больницах и являются структурными подразделениями этих учреждений. При помощи федеральных проектов эти больницы непосредственно для открытия ЦАОП были дооснащены оборудованием для ультразвуковой диагностики, эндоскопических исследований, компьютерной томографии.
В ЦАОП пациент попадает по направлению онколога ПОК или врача-специалиста (уролог, ЛОР, стоматолог, дерматолог и т.д.). Там пациенту проводится вся требуемая по стандарту клинических рекомендаций диагностика, устанавливается диагноз, определяется возможность проведения лечения.
Затем помощь оказывается по системе «врач-врач», когда лечащий врач, имея доступ к расписанию ОКОД, через медицинскую систему записывает человека на прием на конкретный день и время.
Третий уровень – это уже Областной клинический онкологический диспансер, где при необходимости выполняются сложные инвазивные диагностические процедуры (трепанбиопсии органов под УЗ/КТ навигацией, стереотаксическая биопсия, диагностические операции, иммуногистохимические и молекулярно-генетические исследования).
По результату – пациент обсуждается на мультидисциплинарном консилиуме при участии хирурга, химиотерапевта, радиотерапевта и других специалистов по мере необходимости, на котором выбирается наиболее оптимальная тактика лечения. В условиях ОКОД применяются хирургические методы лечения, радиотерапия, а также долгие (до 96 часов) или тяжелые схемы химиотерапии.
Короткие курсы лекарственной терапии, которые могут быть проведены в условиях дневного стационара – для удобства пациентов – маршрутизируются в ЦАОП, приближая помощь к пациенту в соответствии с действующими приказами по маршрутизации.
Как мы видим из схемы – первичная диагностика, установка подозрения на опухоль – начинается до онколога, в первичном звене: на этапе осмотра терапевта, ВОП или профильных специалистов; а самое главное – в ходе диспансеризации и профилактических осмотров. Причем на профилактические мероприятия для выявления онкопатологии на ранних стадиях выделяется практически столько же средств, сколько на всю онкологическую службу, но за результат спрашивают исключительно с онкологов.
Онкологическая служба занимается оказанием специализированной помощи. Главный внештатный специалист (ГВС) существует по каждому профилю помощи, он анализирует результаты работы своей службы и разрабатывает стратегию развития, вносит свои предложения в министерство здравоохранения Владимирской области, которое уже принимает решение, потому что мнение ГВС – остается мнением ГВС и не является нормативным актом, и полномочий требовать исполнения своих решений с главных врачей у ГВС нет.
Как финансируется помощь онкобольным по ОМС и по национальным проектам? В чём разница? Целевые это средства или нет? Почему потребовалось передавать лекарства от онкодиспансера ЦАОПам?
Финансируется помощь онкобольным из разных источников, основной, конечно, ОМС, кто имеет дополнительную страховку - ДМС. Высокотехнологичные виды помощи финансируются из бюджета. Вопросы дооснащения оборудованием, строительства и другие высокозатратные проекты – осуществляются за счет национальных и федеральных проектов. Средства ОМС выделяются строго по профилям помощи. Эти ресурсы очень строго отслеживаются, а эффективность их использования скрупулёзно проверяется.
На мой взгляд, онкологическая служба Владимирской области получает недостаточное финансирование. Курирующий нас Московский научно-исследовательский онкологический институт имени Герцена в ходе ежегодных проверок указывал на это множество раз.
В августе-декабре 2025 года сложилась ситуация, когда важнейшие препараты для химиотерапии отсутствовали в Центрах амбулаторной онкологической помощи в ЦРБ округа Мурома и Гусь-Хрустального района. Причины этой ситуации - в недочётах планирования, несвоевременности проведения торгов и нежелании выполнять мои рекомендации, как главного внештатного онколога министерства здравоохранения Владимирской области. Подтверждением этого служит то, что при прочих равных условиях работы в тот же период остальные ЦАОП - в Александрове, Киржаче, Коврове, а также при больницах №2 и №5 во Владимире — сохраняли полную работоспособность.
Данная ситуация была взята на контроль курирующим заместителем губернатора [Владимиром Куимовым] и руководством минздрава и фонда ОМС Владимирской области. Было принято решение о срочной передаче лекарственных средств из онкодиспансера в Центры амбулаторной онкологической помощи Мурома и Гусь-Хрустального на сумму 14,9 миллиона рублей и 10,4 миллиона соответственно.
При этом было дано обещание о возмещении затрат Онкологического диспансера и возврате медикаментов до конца 2025 года.
Руководствуясь интересами пациентов, ОКОД передал лекарственные средства в оба ЦАОП, в результате больные продолжили непрерывное лечение по месту жительства и ситуация была разрешена, однако медикаменты, или их финансовый эквивалент, в ОКОД возвращены так и не были.
Более того, ЦРБ Мурома и Гусь-Хрустального выставили счета по полному тарифу за помощь, оказанную с использованием препаратов, де-факто подаренных диспансером. Этот момент требует правовой аналитики, потому что, согласно федеральным законам №323 «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» и №326 «Об обязательном медицинском страховании», больница не имеет права выставлять на оплату лечение с использованием медикаментов, которые не закупала. Также недопустима двойная оплата при передаче лекарств, в том числе и личных препаратов пациентов, другим лечебно-профилактическим учреждениям (ЛПУ) или их направлении на благотворительность. В таких случаях счёт может выставляться только за оказание услуги под названием «введение лекарственного средства».
То есть, средства ОМС были потрачены дважды на одни и те же лекарства — сначала они были выделены ОКОД для их закупки, а потом ещё и оплачены по счетам, которые были выставлены Муромской и Гусь-Хрустальной ЦРБ. Примечательно, что в итоге эти средства были направлены на погашение кредиторской задолженности районных больниц по заработной плате, коммунальным услугам, ГСМ и т.д, а не на обеспечение онкобольных необходимыми препаратами, так как мы видим, что в 2026 году ситуация повторилась.
Именно поэтому вы и не стали исполнять приказ владимирского минздрава о передаче лекарств из онкодиспансера в Муром и Гусь-Хрустальный?
Да, потому что, во-первых, были очень серьезные опасения за диспансер, мы не можем содержать еще и районные больницы, ставя под угрозу лечение больных в самом диспансере.
Во-вторых, упомянутые больницы, тоже будучи не уверенными в законности данной процедуры, направляли взаимоисключающие заявки или вообще их не направляли, что исключало возможность анализа и прогнозирования.
А самое главное, как раз для профилактики проблем обеспечения больных химиотерапией - по моей инициативе во Владимирской области в конце 2025 год под методическим руководством ГБУЗ ВО ОКОД проведены совместные торги, успешно завершившиеся заключением всех оговоренных в тендере контрактов с каждым ЛПУ, которое оказывает онкологическую помощь в условиях дневного и круглосуточного стационара.
Таким образом, к началу 2026 года была подготовлена ресурсная база для качественного и непрерывного лекарственного лечения онкобольных. Данная практика была названа главным онкологом Российской Федерации, академиком Андреем Дмитриевичем Каприным, как первая и уникальная в стране реализованная практика совместных закупок, полностью обеспечившая учреждения области химиопрепаратами, при этом нивелировавшая риски дефектуры и позволившая сэкономить значительный объем финансовых ресурсов. Примечательно, что на текущий момент эти контракты не выбраны даже на 50%.
Когда приказ был дописан в части сроков исполнения, в целях соблюдения действующего законодательства мы были вынуждены получить консультацию в контролирующих органах, которая вылилась в предостережение прокуратуры, которое до сих пор не отозвано и продолжает действовать.
Есть ли информация о том, осуществляется ли передача лекарств от онкодиспансера ЦАОПам в настоящее время?
На данный момент временное руководство ОКОД подписало приказ о передаче лекарств, и первая партия препаратов на сумму более 16 миллионов рублей отправлена в ЦАОП Мурома и Гусь-Хрустального.
Учитывая темпы и объемы передачи лекарств, это привело к искусственному созданию для Областного клинического онкологического диспансера таких угроз, как исчерпание препаратов или формирование кредиторской задолженности. Возможно, что могут «выстрелить» оба этих негативных фактора. Для сохранения работоспособности диспансера я сделал все, что было в силах наемного сотрудника, а за работу других больниц должны отвечать их непосредственные руководители, как хозяйствующие субъекты, и нести всю полноту ответственности в рамках учредительных документов.
Есть ли во Владимирской области риски срыва реализация национального проекта «Продолжительная и активная жизнь»?
Этот национальный проект очень масштабный и разносторонний. Для онкологической службы было запланировано дооснащение радиоизотопной лаборатории двумя ОФЭКТ-томографами [медицинскими аппаратами для послойного исследования работы внутренних органов с помощью безопасных радиоактивных веществ, - примечание редакции]. Заявка была составлена еще в 2024 году и подразумевала закупку оборудования за федеральные средства, а установку, ремонт и обучение персонала – за счет регионального бюджета. И все ответственные должностные лица согласовали эту заявку. Однако позже минздрав своим приказом обязал меня, как главного врача онкодиспансера, обеспечить все мероприятия по подготовке закупок, но уже за счет любых источников финансирования (платные услуги, благотворительность и т.д.), а в дополнительном выделении средств онкологическому диспансеру было отказано несколько раз. Создаёт ли это риски для срыва реализации национального проекта «Продолжительная и активная жизнь» в той части, которая зависит от службы онкологии? Скорее да, чем нет.
